blackpost

дневники акель

Меню

Ведьмин глаз

фэнтези роман из цикла "хроники черной империи"

Продолжение романа "дом для капраса"

автор akel

Акель (снежный барс)
AKEL

24. Разрушенный город

В темноте было сложно разглядеть, что осталось от некогда прекрасного дворца. Небо плотно заволокло тучами. Где-то вдали прогремели раскаты грома. Начал накрапывать дождь.

— Пойдем скорее, нужно укрыться от грозы. В это время года они очень опасны, — предупредил Ика.

— Но ничего же не видно. Ты знаешь, куда идти?

— Раньше я жил в этом дворце. Царские покои не должны были пострадать от землетрясения. В них можно укрыться от дождя. Ника должна быть где-то рядом.

— У меня есть фонарик. Можно его включить и все здесь рассмотреть?

— Попробуй.

Я начала искать по карманам фонарь, а потом сообразила, что оставила его у Карла. От воспоминаний муки совести нахлынули с новой силой. Терпеть это было невыносимо.

— Ика, я сотворила нечто ужасное, — решительно начала я. — Изменила Каре. Как теперь с этим жить? Потерять Кару для меня равносильно смерти.

— Аня, ничего ужасного ты не сделала. Я тебе потом все объясню. Надо найти Нику и успеть пройти через Арку до рассвета. Если мы этого не сделаем, действительно случится нечто ужасное.

— Кстати, а как у вас с Никой дела? Я спрашивала ее о тебе, но она ничего не стала рассказывать.

— У нас все сложно. Беда в том, что Ника никак не может обрести себя. Ее душа мечется в темнице незнания. Поэтому она и вернулась в этот дворец, где много веков назад мы с ней были счастливы.

— Не грустно ходить по руинам былого счастья?

— Я уже привык. Мы вернулись, чтобы собрать осколки. Заберем их в мир, где живем сейчас и построим все заново. Главное, что мы с ней встретились. Это удается не в каждой жизни.

— То есть вы с Никой были вместе во многих жизнях? Почему же она захотела вернуться именно сюда?

— Об этом дворце у нее сохранились самые яркие воспоминания. Здесь ее убили. Враги напросились в гости, но среди ночи вероломно напали. Перерезали охрану и всю прислугу. Меня в те дни не было рядом. Я даже предупредить ее не смог.

— Сколько же здесь крови пролилось?

— Немало. Часть ее души до сих пор блуждает по этим комнатам в поисках потерянного амулета с изумрудом. Ника помнит, как перед смертью Антибог отнял его. Камень не хотел с ней расставаться, но Малф оказался сильнее.

— Это его ты достал из колодца?

— Да. Я долго его искал. Но Камень спал и не давал о себе знать. Я почувствовал его, когда мы совершили ритуал на Брокене. Изумруд сразу зашевелился. Ника тоже ощутила его пробуждение.

— Кто потом разрушил дворец?

— Я сам. С помощью землетрясения. Не хотел, чтобы кто-то воспользовался нашим домом.

Мы осторожно пробирались по полуразрушенному дворцу. Под сапогами похрустывали осколки посуды. Ноги неловко путались в разбросанных по полу одеждах и скомканных коврах.

После рассказанного Икой, я уже не жалела, что не могу хорошенько рассмотреть руины. Здесь до сих пор будто слышались предсмертные крики убитых и стоны раненых. К горлу подкатил тошнотворный комок.

Влажный морской ветер по-хозяйски ворвался в проломы крыши. Словно дозорный, он обходил опустевшие залы дворца, охраняя место побоища от случайных посетителей. Резкий порыв забрался мне под куртку и отыскал на груди Ведьмин Глаз. Камень и Ветер что-то шепнули друг другу.

Мы приближались к царским покоям. Чтобы побороть страх, я взяла Ику за руку.

Впереди мелькнул лучик света. Он выскочил из пролома в стене и заскользил по нашим лицам.

— Ника, — позвал Ика.

Да, это была она! Увидев нас, подруга вскрикнула от радости и я почувствовала, какой облегчение она испытала при нашем появлении. На ее месте, я бы оцепенела от ужаса, услышав приближающиеся шаги. Хотя, в одиночестве я бы и не решилась даже подойти к полуразрушенному дворцу, не то чтобы бродить по нему.

— Господи, какое счастье. Я верила, что придете за мной, — лепетала Ника, обнимая нас. В руках у нее был мобильный телефон со включенным фонариком.

— Как ты? Помнишь, что здесь происходило? — ласково спросил Ика.

— Смутно. Место до боли знакомо. Знаю расположение комнат, узнаю мебель. Видимо, жила здесь когда-то очень давно. Сначала  подсвечивала себе дорогу телефоном, потом поняла, что и без него хорошо здесь ориентируюсь. Странно, что заряд телефона не закончился. К счастью, небо было ясное, ярко светила луна. Я переступала через камни, какие-то завалы. Нашла свою бывшую спальню. Но оказалось, что потолок над ней не разрушен. Лунный свет в нее не проникал и мне пришлось снова включить телефон. Хоть и понимала, что надо экономить батарейку. Осветила комнату и расплакалась. Все-все кажется таким знакомым, родным… Фрески на стенах, цветы, вышитые на постельном белье…

Ника говорила, заливаясь слезами.

— А потом я нашла ларец. Кожаный, обитый железом. Кое-как открыла замочек. Внутри лежали украшения: бусы, гребешки для волос, браслеты, множество колец. Перебирала их, будто забытые детские игрушки. Знаете, на что были похожи ощущения? Несколько лет назад на даче на чердаке я нашла коробку со своими старыми игрушками. В нее были свалены куклы, мишки, кольца пирамид, детали конструкторов… Весь день разбирала свое “богатство” в полутьме чердака, чихала от пыли, вспоминала детские игры. И сейчас, найдя ларчик с украшениями, почувствовала примерно то же самое. Крутила в руках бусы, диадемы и вспоминала, с какими платьями их надевала, как блистала на пирах и храмовых церемониях. А потом мне вдруг стало страшно. Перед глазами все потемнело, будто оборвалась кинопленка. Никак не могу понять, что со мной тогда случилось?

— Ты помнишь, как тебя убивали?

— Кажется, кто-то вытащил меня из постели посреди ночи и связал руки. Передо мной стоял очень красивый мужчина и требовал, чтобы я стала его женой. Я обидно обозвала его… Кажется, сказала, что он уродливая склизкая гадина. А потом перед глазами вспыхнул яркий свет.

— Ты помнишь меня? — с надеждой спросил Ика.

— Нет, не помню.

— А помнишь Камень, который был у тебя на груди?

— Тоже не помню.

— Вспомнишь, мы тебе его принесли.

Ика вложил ей в руку амулет с изумрудом. Я наблюдала, как повел себя Камень. Внутри него начали просыпаться маленькие золотистые искорки. Их сковывала крепкая оболочка кристалла. И они приготовились разорвать ее, вырваться наружу и залить светом всю комнату.

Ника трепетно поцеловала свой Камень.

— Помню тебя, — шептала она, смачивая изумруд слезами. — Мы с тобой столько всего пережили.

— Ника, нам пора уходить, — мягко напомнил Ика. — На рассвете ворота закроются, а нам надо до них еще добраться. Здесь время течет очень быстро, не как в привычном мире. Не успеем оглянуться, как покажется солнце.

— Можно я возьму с собой что-нибудь из украшений? Хотя бы какую-нибудь мелочь? Это будет приветиком из забытой жизни.

— Нет. В тот мир можно приносить только Магические Камни. Таков закон.

Мы вышли из дворца и погрузились в черноту ночи. В темноте дороги было не разобрать. Мы с Никой взяли за руки Ику и он уверенно повел нас к Арке.

Гроза будто бы отступила, но все равно чувствовалось, как над головой сгущаются тучи. Тяжелой пеленой они накрывали нас, приглушая шум прибоя. С каждой минутой идти становилось все труднее. Воздух становился настолько вязким, что я начала задыхаться. Ника беспомощно повисла на руке Ики.

— Больше не могу идти. Давайте передохнем, — взмолилась я.

Мой голос прозвучал неожиданно тихо, словно на уши были надеты шумопоглощающие наушники.

— Я тоже не могу, — еле слышно вторила Ника.

— Ничего не слышу, — чуть не заплакав, крикнула в ответ я.

— Это из-за времени, — сказал Ика. — Оно нас не отпускает.

Тучи давили на нас все сильнее. Пришлось остановиться и присесть на остывшие после дневного зноя камни. Мне стало не по себе от мысли, что если опоздаем  войти в Арку, то застрянем в этом времени надолго. Или даже навсегда?

Расстраивало, что Ведьмин Глаз не отвечал на мои просьбы о помощи. Он безжизненно висел у меня на груди, не желая просыпаться.

— Мы здесь что-то не доделали, — прокричал Ика. — Думайте.

Я с трудом расслышала его слова, прорывающиеся сквозь душную пелену времен.

— Вспомнила, — через силу проговорила Ника. — Вспомнила Малфа. Мы были друзьями… Я знаю, как его на время убить.

— Как?

— Надо вернуться во дворец.

Мы с трудом поднялись с камней и отправились во дворец. Стоило подойти к нему ближе, как тучи над головами рассеялись и на небе ярко засияла луна. А вдали, за горами уже появились бордовые блики — предвестники рассвета. Надо было поспешить.

Ника привела нас в королевскую спальню.

— Кажется, он за кроватью, — сказала она, пытаясь что-то нашарить в темноте. — Есть чем посветить? У меня телефон совсем разрядился.

— Кто он?

— Камень Малфа. Я стала вспоминать подробности той жуткой ночи и вдруг меня осенило. Когда он делал мне предложение, показал Магический Камень. Сказал, что те, Другие, дали кристалл ему в знак высшей власти над людьми. Как бы назначили его правителем Земли. И я разделю эту власть, если соглашусь стать его женой.

Я хотела еще расспросить Нику о Малфе и таинственных Других, но не хотелось отвлекать ее от поисков.

— Я взяла его Камень и бросила об стену. Очень разозлилась. Где-то здесь он должен был упасть.

— Почему он не поднял его?

— Сразу не нашел. А потом началось землетрясение.

Ика сбросил с ложа пыльные, истлевшие покрывала и достал Камень.

— Я нашел его. Побежали, уже светает.

Мы еле успели домчаться до Арки. Солнечные лучи осветили Ясмус и Сардис, как только мы окунулись в ее густую черноту. Через мгновение тьма бесцеремонно вытолкнула нас на припорошенные снежком камни у подножия Унтерсберга. Светало, звезды постепенно бледнели. Мороз пробирался под расстегнутые куртки и трепал волосы. Мы с Никой принялись заматываться шарфами и надевать шапки.

— Это не то место, где мы заходили в Арку, — сказала я, осматриваясь.

— Надеюсь, что время то. Мы немного припозднились, потому ворота сместились, — объяснил Ика.

— Как же мы выберемся отсюда? Холодно.

— У меня есть маячок, посылающий сигнал о помощи, — ответил Ика. — Я знал, что вернемся в другое место. Ребята нас быстро разыщут. Попробуем выйти на дорогу.

Через час мы уже отогревались у жаркого камина в столовой нашего баварского отеля и пили ароматный кофе. Алексей, Маруся, Гюнтер и Марк слушали наши рассказы о путешествии во времени.

— Покажете ваши трофеи? — спросил Алексей.

Ика выложил на стол амулет Ники и Малфа. Камни дремали. Видимо, перемещения через Арки давались им нелегко.

Словно прочитав мои мысли, Ика объяснил:

— Кристаллам нужно время, чтобы прийти в себя. Мы порвали их привычные связи с местом, временем, родными. Они ведь коллективные существа, не выносят одиночества. Постоянно обмениваются информацией с собратьями, живущими в недрах Земли и на других планетах. Принимают весточки в виде мельчайших метеоритов и космической пыли, посылают сигналы на далекие звезды. А мы сдернули их с места, оторвали от привычного неба. Теперь им нужно найти себя в нашем времени, связаться с ядром Земли.

— Поэтому Ведьмин Глаз сейчас словно мертвый? Еще даже находясь в пещере Карла Великого он разговаривал со мной, светился. А теперь молчит.

— Он светился, потому что его передали с рук на руки, не дав потеряться во времени. Несмотря на переход, Камень по сути не расставался со своим другом и королем.

— Не совсем поняла, что ты имеешь в виду?

— Потом объясню. Сейчас не до того. Ребята, я спать.

Ика встал из-за стола и поднялся в спальню Ники. Я сказала друзьям, что тоже хочу отдохнуть, и пошла вслед за ним. Мне нужно было срочно поговорить с ним о Каре.

Но войдя в комнату, Ика прямо в одежде рухнул на кровать и уснул. Будить его я не решилась. Тяжело вздохнув, пришлось отправиться к себе.

Пытаясь осмыслить события прошедшей ночи, я не могла уснуть. В отеле стояла мертвая тишина. Не слышно было ни шагов ребят, ни разговоров. Я подошла к окну. Снова повалил снег, мешая любоваться восхитительным Альпийскими пейзажами.

В голове крутилось множество вопросов. Как Ика с Марком смогли так быстро оказаться около пещеры? Находились где-то рядом? Не они ли среди ночи подъехали к отелю и заночевали в хозяйском домике? Возможно. Но почему скрывались от нас. 

Как они убрали с дороги огромный валун? Камень подчинился Ике, как и мне?

Почему Ика сказал, что “мы провели обряд на Брокене”? Ведь он не был в ту ночь вместе с нами. Или был? Не его ли встречал Гюнтер с последнего паровоза?

Значит, и в ночь после драки в Вернигероде он приходил ко мне в спальню и лечил сотрясение мозга? А я думала, он мне привиделся.

Но как же он оставил Кару в таком тяжелом состоянии? Я так надеялась, что Ика поможет выкарабкаться своему другу из тяжелейшего состояния.

И как мне теперь разговаривать с Карой после истории с Королем? Даже поднять на него глаза мне будет стыдно. Знает ли он уже об этом или временные границы скрыли произошедшее в пещере? Но в любом случае, я не смогу не признаться ему в измене. Надеялась, что Ика даст мне полезный совет. Но он все не находил для этого времени.

Ведьмин глаз молчал. Сон не шел. Бьющий в стекло снег начал раздражать меня. Вопросы и догадки продолжали терзать воспаленное сознание. Чтобы немного отвлечься от беспокойных мыслей, я решила поболтать с Марусей. Хотелось расспросить ее, что происходило в наше отсутствие. А потом можно было посплетничать и поделиться впечатлениями.

Я спустилась в столовую. Гюнтер в одиночестве пил кофе и читал газету.

— А где Маруся? — спросила я.

— Ушла спать, думаю. У тебя что-то срочное? Можешь разбудить ее.

— Нет, ничего срочного. Поболтать немного хотела. Мне что-то не спится.

— Тяжелая была ночка?

— Не то слово, — ответила я, наливая себе кофе со сливками.

— Аня, ты подумала о моем предложении?

Я не сразу поняла, что Гюнтер имеет в виду.

— Ты о замужестве? Не хочу тешить тебя пустыми обещаниями. Наверное, у нас с тобой ничего не получится. Думаю, мне вообще нельзя выходить замуж. Пока Камни не отпустят меня, я не смогу всецело принадлежать ни себе, ни своему мужу. Они вынуждают меня бросать дом, куда-то мчаться. Я не владею собой в полной мере, не контролирую свою жизнь. О каком замужестве может идти речь?

— Ничего страшного, если будешь срываться куда-то из дома. Станем ездить вместе. У нас тоже есть отдел, который занимается обслуживанием Магических Камней. Вместе продвинемся по службе. Это даже хорошо, что ты связана с Камнями.

Мои аргументы в споре были исчерпаны, а придумывать новые уставший мозг отказывался. Я пообещала Гюнтеру еще немного подумать и с недопитой чашкой кофе в руках покинула столовую.

Проходя мимо двери Маруси, я услышала приглушенные всхлипывания. Забыв о правилах приличия, толкнула ее дверь, даже не постучавшись.

Подруга в одежде лежала на кровати и утирала слезы.

— Что с тобой? — сев рядом, спросила я. — Случилось что-нибудь? Ты часто плачешь последнее время.

— Все хорошо, Анечка. Просто нервы. Меня выматывают командировки. Не вылезаю из них.

— Почему ты не скажешь мне правду? Разве я могу сделать тебе плохо?

Маруся задумалась. Я чувствовала, что ей хочется поделиться наболевшим, но профессиональная привычка держать язык за зубами не давала раскрыть душу.

— Поссорилась со своим парнем? — предположила я. — Это часто случается. Обидел тебя? Не нравится, что в командировках много времени проводишь? Ревнует?

— Хотела бы, чтобы он ревновал. Наоборот, он на меня внимания не обращает.

— Но это невозможно. На тебя все внимание обращают. Мужчины на улицах оглядываются. Я же видела.

— А он не смотрит на меня. Может, потому что женат? Но я не могу ничего с собой поделать. Это какое-то проклятие.

— Тут я тебя хорошо понимаю. И никто другой кроме него не нужен?

— Я не хочу уводить его из семьи. Вернее, хочу, конечно. Но не стану этого делать. Мой папа это не одобрит и его начальство тоже. У меня же папа генерал. Он ему всю карьеру испортит. Ушлет куда-нибудь вместе с семьей.

— Вы вместе служите?

— Да. Но больше я не могу ничего о нем рассказать. И так наболтала лишнего. Понимаешь, мне ведь даже поделиться не с кем. Ношу в себе этот кошмар.

— Разве это кошмар? Любовь всегда прекрасна. Даже когда безответна. Она меняет нас, дает жизненные силы. Мань, я очень рада за тебя.

Маруся немного успокоилась. Мы поболтали еще о чем-то малозначимом, а потом я оставила ее.

Как только я вошла в свою комнату, Ведьмин Глаз стал нагреваться и менять цвет. В спальне было сумеречно и прохладно. Легкие шторы развевались, как паруса. Оказалось, уходя я забыла закрыть форточку и теперь на подоконник намело снега. Метель не прекращалась все утро.

Задрожав от холода, я кинулась закрывать форточку. Пальцы озябли и не хотели справляться с мудреным винтажным шпингалетом. Хозяева дома не стали менять раритетные деревянные окна на новомодные пластиковые. Вероятно, надеялись сохранить дух старины.

Из-за возни с окном, я на время забыла о Камне. А он продолжал наполняться светом и теплом. С его помощью уже можно было отогревать замерзшие пальца.

Вдруг сумрак в углу комнаты сгустился. Я почувствовала присутствие Кары. Мне захотелось сбежать, спрятаться. Угрызения совести не позволяли радоваться его появлению. Я понимала, объяснений не избежать, но хотелось хотя бы оттянуть.

— Ты мне не рада? — с тревогой спросил Кара.   

По телу прокатилась дрожь то ли от холода, то ли от страха перед тяжелым разговором.

— Я виновата перед тобой. Совершила нечто ужасное, — тяжело вздохнув, призналась я.

— Но я не знаю за тобой никакой вины.

— Ты же не можешь знать, что со мной произошло в другом времени.

— Рассказывай.

Начинать было тяжело. Но освобождаясь от невысказанных слов, я чувствовала облегчение. Словно на приеме у психоаналитика, я откровенно описывала Каре все ощущения, испытанные в объятиях короля. Меня уже не волновали последствия этого поступка. Я испытывала странное удовольствие от смакования всех подробностей и не ощущала раскаяния в содеянном.

Мое лицо раскраснелось от возбуждения, но я уже не могла остановиться. Подумала, что если после всего этого Кара решит порвать со мной отношения, я буду искать смерти. Потому что не представляю жизни без него. Но и минутки, проведенные с королем, мне был не менее дороги.

— Да, забавно, — сказал Кара. В его голосе я почувствовала легкую иронию.

— Суди меня. Я покорюсь твоей воле.

— За что судить?

— За измену.

— Ты разве не догадалась, что в облике Карла был я? Как ты могла не узнать меня? Мы же с тобой много раз говорили о реинкарнации. Тела — это одежды, которые мы надеваем. У меня, как и у тебя, их было немало. О них мы часто забываем, как об изношенном, хоть и любимом костюме. Человеческий мозг не выдержит всех воспоминаний, которые записаны в душе.

В моей голове снова и снова прокручивались подробности встречи с Карлом. Да, у них с Карой было много общего: улыбка, манера вести беседу, даже некоторые жесты. Видимо, поэтому меня так сильно и потянуло к нему.

— Но я первый раз столкнулась с реинкарнацией, — пытаясь оправдаться, лепетала я.

— А Король тебя сразу узнал. У него-то глаз наметанный. Но ты и не должна была сильно измениться. Душа, воплотившись в новое тело, начинает формировать его. Ведь внешний облик человека не всегда зависит от наследственности, переданной родителями. Это объясняет, почему дети, родившиеся в одной семье, не являются копиями друг друга. На их ДНК влияет энергия души. Она отвечает за развитие личности даже больше, чем воспитание. Бывает, что в следующей жизни сказываются последствия ранений, полученных в предыдущей. Если без видимой причины болит спина, возможно в далеком прошлом ее перебили.

— Значит, я жила во времена Карла Великого и мы были близко знакомы?

—  Думаю, очень близко. Потому он сразу и признал тебя. Теперь, после встречи с ним, ты должна вспомнить ту жизнь. Расскажешь мне? Я тоже о многом уже позабыл.

Теперь в моем сознании все стало на свои места. Я поняла, почему Ика не стал говорить со мной на эту тему. Он с самого начала знал или догадывался про реинкарнацию, но подтвердить это мог только сам Кара.

— Какое счастье, что все выяснилось. У меня прямо камень с души упал, — с облегчением призналась я.

— Но будь осторожна. В следующий раз тебя могут обмануть, прикинувшись мною. Так тоже бывает. Узнать себя или друг друга можно даже если внешность сильно меняется. Всегда в облике остается что-то неуловимое, узнаваемое.

— Как еще можно узнать себя, встретив в другом времени?

— Еще по портрету, памятнику, описанию. Или прочитав книгу, написанную собой в прошлом. Все это ключики, отпирающие хранилища памяти.

— Зачем нам надо себя вспоминать? Из любопытства?

— В этом деле праздное любопытство опасно. Вспоминать можно только для выполнение миссии. Именно на миссию, как на нить, нанизываются бусины наших жизней. Твое призвание — быть Хранительницей. И ты будешь вспоминать все связанное с этим.

— Кстати, о миссии. Что мы сейчас должны сделать? Черный Камень, переданный Карлом, у Ики. Что еще нужно найти или подготовить?

— Ты сама это поймешь. Прости, мне пора. Мы слишком заболтались. Тело нельзя оставлять надолго.

— Как сейчас твое тело?

— Пока живет… — прошептал он на прощание.

25. Прибытие Малфа

Малф откинул спинку кресла и прикрыл глаза. Монотонное урчание двигателя и суетливое внимание стюардесс успокаивали его. Он любил летать регулярными рейсами, хотя содержал несколько личных самолетов.

Комфорту Малф предпочитал безопасность. Конечно, чтобы убить его, противники могли устроить авиакатастрофу и боингу, под завязку набитому туристами с детьми. Сам бы он не задумываясь отдал подобный приказ. Но Они не станут этого делать, он точно знал. А значит, в ближайшие десять часов, пока самолет пересекает Атлантику, можно было расслабиться и поспать.

Как обычно, Малф взял билеты в бизнес-класс. Через проход от него летела молодая женщина с пухленькой девочкой лет трех-четырех. Малышке не сиделось в своем кресле и она рвалась улизнуть от мамы, чтобы пообщаться с кем-нибудь из пассажиров. Поначалу Малф не обращал внимания на ее заигрывания, но девочка проявляла упорство.

— Простите нас, — извинилась ее мама. — Люси у нас такая общительная. Везде, где бы ни была, сразу заводит друзей.

Молодая женщина сразу оценила высокий статус своего соседа. На вид ему было около пятидесяти лет. Высокий, спортивный, тщательно ухоженный. Коротко подстриженные седеющие волосы придавали ему некоторое сходство с элегантным красавчиком Джоржем Клуни. Одет мужчина был неброско, но очень дорого. Вел себя сдержанно, с окружающими старался держать дистанцию. Но и не проявлял снобизма, характерного для нуворишей.

— О, она у вас просто красавица, — неожиданно ласково ответил Малф. — Похожа на мою дочку. Кажется, еще совсем недавно Мари сводила нас с женой с ума своими шумными играми. Теперь выросла, учится в университете. А мне порой так не хватает беспорядка, который она любила устраивать в доме.

— Ваша жена, вероятно, тоже скучает?

— Моя жена умерла. Это случилось совсем недавно. Никак не привыкну жить без нее. Но что же дать поиграть вашей малышке? — задумчиво произнес Малф, раскрывая дорожный саквояж из нежнейшей кожи.

Женщина знала, что такие сумки шьются только под заказ. На серебристой фурнитуре она разглядела незнакомый знак. Строчная буква “m” была стилизована под трезубец, обращенный вниз. Вероятно, это был не логотип фирмы изготовителя, а монограмма владельца.

— Да, понимаю, такое горе, — грустно вздыхая, ответила она.

— А вот и нашел, чем развлечь нашу шалунью, — Малф торжественно извлек из сумки маленькую игрушечную медведицу в ярком розовом сарафане. — Ее подарила мне Мари, когда уезжала в университет. Сказала: “Папа, это моя сестричка. Теперь она будет с тобой играть вместо меня”. Вот теперь и вожу ее с собой как талисман.

Малышка Люси с удовольствием взяла поданную ей игрушку. Через некоторое время Малф и молодая женщина уже весело болтали, забавляя друг друга забавными историями о детях.

Аэропорт Мадрида, где они должны были приземлиться через несколько часов, представлял для Малфа определенную угрозу. При большом стечении народа не сложно устроить ограбление или даже убийство. В саквояже он вез несколько Магических Камней, и поэтому следовало соблюдать осторожность. Кристаллы дремали в старинных золотых шкатулках, когда-то принадлежавших Каре.

Дипломатический статус давал Малфу право проносить на самолет багаж без досмотра. Это было особенно важно, потому что он никогда не расставался с элегантным пистолетом, сделанным на заказ. Даже, прогуливаясь по своему хорошо охраняемому поместью на берегу Атлантики, он всегда был готов к нападению.

Столица Испании встретила авиалайнер неприветливым сумеречным небом и пронзающим холодным ветром. Выходя из самолета, девочка в нерешительности замялась и Малф подхватил ее на руки и понес вниз по трапу. Саквояж он доверил ее маме.

— Вас в Мадриде кто-нибудь встретит? — галантно осведомился он.

— Да, мой брат обещал подъехать. Он владелец мебельной фабрики на окраине города. Но обещал оторваться от дел, чтобы встретить нас с Люси. А как Вы будете добираться?

— Наверное, возьму такси. Не знаете, здесь это не очень опасно? Друзья рассказывали, что почти все таксисты Мадрида промышляют бандитизмом. Они наводят грабителей на обеспеченных путешественников.

— А я ничего об этом не знаю. Но зачем же так рисковать? Мы довезем Вас до города.

— Буду очень признателен. Заодно спрошу у вашего брата совета по поводу мебели. Хочу купить виллу в районе Аликанте. По делам бизнеса часто приходится бывать в Испании. Вот и решил перебраться сюда. Знаете, дома слишком многое напоминает прежние счастливые годы, когда мы вместе с женой и дочерью… Прошлого не вернуть, пока начинать новую жизнь.

Находясь в аэропорту, Малф не снимал с рук малышку. Она была гарантией его безопасности, живым щитом. А ее мама гордо несла эксклюзивный саквояж со спящими кристаллами.

Малф всегда опасался наемных убийц, а потому старался вести себя непредсказуемо. У него почти не было привычек, которые киллер мог бы использовать для подготовки убийства.

Он не придерживался определенного распорядка дня. Его рабочий график строился в последние минуты. Являлся в офис, когда его не ждали. А встречи с деловыми партнерами бесцеремонно отменял и переносил. Он всегда держал наготове личный самолет, но при этом часто летал обычными авиакомпаниями. Нередко бросал посреди дороги свой автомобиль и ловил такси или даже передвигался автостопом.

Вот и теперь он решил переночевать в доме брата своей случайной знакомой, что было нехарактерно для него. Возможно, наемные убийцы в данный момент и не шпионили за ним. Но привычка вести себя непредсказуемо настолько укоренилась в нем, что он делал это уже не задумываясь.

Ночь Малф провел в доме мебельщика. За семейным ужином он рассказывал своим хозяевам о поместье в Аликанте, которое якобы собирался купить. Вместе с мебельщиком они рассматривали каталог с образцами фабричной продукции и обсуждали, насколько удачно эти диваны и комоды впишутся в интерьер нового дома. Малф расхваливал домашнее вино и мастерски приготовленную паэлью. А утром он попросил у хозяина машину, чтобы съездить на побережье и посмотреть одну из вилл, выставленных на продажу.

Очарованный аристократическими манерами гостя, мебельщик не смог отказать. Извинился, что может дать лишь потрепанный пламенно-красный  Sead. Малф горячо поблагодарил и заверил, что вернет машину через несколько часов. Но уверенно проскочив поворот на Аликанте, он направился в сторону Франции.

Зачем ему был нужен этот спектакль и не проще ли было просто взять машину на прокат? Он мыслил иначе чем обычные люди.

26. Снегопад

В окрестностях Оберзальцберга снегопад не прекращался до вечера. Пушистой периной снег укрывал вековые ели и делал непроходимыми горные дороги. Он будто хотел, чтобы в этот предрождественский день баварцы не выходили на улицу, а наслаждались бы теплом натопленных каминов и ароматным глинтвейном.

Конечно, в современной Баварии дома дровами уже не отапливают. И глинтвейну предпочитают местное пиво. Но зато рождественская иллюминация стала более яркой и праздничной, чем в старину. И Ветер, заглядывающий в освещенные окошки домов, был доволен подготовкой к Карачуну.

Почти весь день я проспала. В доме царила тишина. Только с первого этажа время от времени доносился рокочущий голос Гюнтера. Хозяйка гремела посудой и заливисто смеялась в ответ на его шутки.

Когда стемнело, все собрались на обед. Снегопад прекратился, небо прояснилось.

— Затишье перед бурей, — охарактеризовал погоду Гюнтер. — Сегодня ночью синоптики пообещали сильный буран. Просят никуда не ездить, дома сидеть. Аэропорт Зальцбурга не работает, все рейсы отменены. Пассажиров развезли по отелям, пока дороги совсем не засыпало.

— Значит, сегодня ночью все решится, — задумчиво глядя в окно, ответил Ика.

— Целый день по телевизору всех предупреждают о буране, — продолжал Гюнтер. — Даже учреждения закрылись раньше, чтобы люди успели после работы домой добраться. Помните, я рассказывал вам о Дикой Охоте? Похоже, сегодня ночью Черный Всадник с Разъяренным Войском пронесется над Зальцбургом.

— Нам пора. Поехали, — сказал Ика, решительно вставая из-за стола.

— А обед?

— Перед Битвой лучше ничего не есть.

27. Южный

Добравшись до Ниццы, Малф бросил пламенно-красный Sead мебельщика на парковке у вокзала. Поймал такси и поехал к православной Никольской церкви близ бульвара Цесаревича. В этом районе жил один из Антихранителей, находившихся в подчинении Малфа. Это был русский эмигрант по фамилии Южный.

— Твой джип на ходу? — без предисловий спросил Малф, заходя в его тесную душную квартирку.

— Да, мой господин, — подобострастно ответил он.

Южный обожал своего хозяина. Ему он был обязан крышей над головой и скромной должностью при Никольском соборе. На вид ему было около шестидесяти. Невысокого роста, коренастый, с рябым несимпатичный лицом.

Одинокий, не обладающими выдающимися талантам, он жил, ежеминутно ожидая приезда Малфа. Мечтал, как хозяин одарит его благожелательным взглядом и позволит подержать в руках Магические кристаллы.

Южный четко разделял все Камни на Свои и Чужие. Свои, принадлежавшие Малфу, он боготворил. Каждого называл по именам, ощущал их связь с собратьями, живущими в недрах Земли. Иногда улавливал послания, которые им приходили из космоса. Ему хотелось править миром вместе с ними, судить и карать человечество.

Малф знал, что находясь в постоянном контакте с Камнями, его подопечный становится слишком горделивым и неуправляемым. Поэтому не позволял Южному держать кристаллы дома. Тем ценнее для Антихранителя были секунды общения с ними.

Чужие Камни Южный ненавидел. Их присутствие в Защитном Круге сводило на нет все его попытки управлять миром. Теоретически, их можно было “перевербовать”, а особо упрямые уничтожить. В начале войны Антиханители так и делали. Но давно прошли те времена, когда Камни открыто хранились в Храмах. Сейчас за каждый из них приходилось на смерть биться с Хранителями и Рыцарями. А потому Южному оставалось довольствоваться только теми, что хранились в золотом ларце Антибога.  

— Давай, поторопись, — командовал Малф. — До Зальцбурга путь не близкий. А нужно прибыть до полуночи.

28. Сборы

Малф нервно прохаживался по комнате, обитой резными дубовыми панелями. Вдоль стен располагались статуи прославленных монахов-францисканцев во главе с Франциском Ассизским — основателем ордена. В воздухе стоял приторно-сладкий запах, характерный для монастырей. Уловив его, Малф невольно поморщился.

Его телефон раскалился от переговоров. Пока все шло как по маслу. Но Антибог все равно заметно нервничал. Его раздражал ухоженный, благообразный вид святой обители, нарочитая скромность монахов-капуцинов, их символы, развешенные повсюду. Больше всего Малфа злило, что под крестом они изображали руки двух людей с кровоточащими ранами на ладонях. Будто их обоих только что сняли с креста.

Ведьмин Глаз. Продолжение 4

По официально версии, обнаженная рука принадлежала Иисусу, а облаченная в коричневое одеяние — монаху капуцину. Но с точки зрения Малфа, это объяснение не выдерживало никакой критики. По заведенному канону, монаха не должны изображать на равных с Богом. Особенно, если он смиренный капуцин, посвящающий жизнь самоуничижению и безропотному служению обездоленным.

Но люди обычно не задумываются над смыслом христианских символов. Им сказали, что это монах, они и верят. По большей части, простому человеку и не интересно разбираться в скрытом значении печати францисканцев. Лишь посвященные знают, что эти две окровавленные ладони принадлежат двум Богам-близнецам: Иисусу и Христу, или как они сами себя называют Ике и Каре.

У многих народов сохранились мифы о Божественных близнецах с похожими именами. Но кто догадается проследить их связь с христианскими сказками? А если какой-нибудь исследователь и возьмется за этот неблагодарный труд, то вскоре отступится. Все нити оборваны, священные книги переписаны, ключи к ним утрачены. Да и кому в наше время интересно ворошить все это? Посвященные знают правду, а обывателям она и не нужна.

Один из капуцинов пришел спросить, не будет ли у гостя еще каких-нибудь распоряжений. Малф резко ответил, что пока нет.

Францисканский монастырь, принявший его, располагался в центре Зальцбурга на горе Капуциненберг. Из него открывался чудесный вид на старый город, сверкающий рождественскими огнями, и величественную громаду Унтерсберга. Но Малф ненавидел земные пейзажи. Хоть его человеческое тело и было рождено на этой планете, он не считал ее своим домом.

Душа тосковала о потерянной родине. Глядя на сочную зелень лесов и голубоватую гладь океана, Малф мечтал, как наведет на Земле порядок, и устроит на ней полноценную колонию для своих сородичей. Тогда бы и он принял свой истинный облик, освободив душу из плена человеческой плоти.

Покровители Малфа до сих пор пребывали в изначальном инопланетном теле, хотя могли бы давно перенести свои души в людей. Но это значило бы навсегда признать себя побежденными и подчиниться земных Богам.

Резко зазвонил мобильный телефон. Малф поднес к уху трубку. Дребезжащий металлический голос произнес: “Процесс запущен. Они скоро услышат. Можешь идти на Битву”.

Это звонил один из его инопланетных покровителей. Тело босса не было приспособлено для произнесения человеческих звуков. Поэтому он пользовался компьютерным синтезатором речи.

Люди — лучшее оружие в войне против людей. Если грамотно провоцировать вооруженные конфликты, можно эффективно сокращать человеческую популяцию и зачищать территорию. Люди вспыльчивы, тщеславны и, находясь в толпе, уподобляются безмозглым баранам. Не так сложно направить их к обрыву и убедить броситься в пропасть.

Инстинкт самосохранения легко обмануть. Можно пообещать, что на дне пропасти самых верных баранов ожидает вечное блаженство или куча райской еды в комплекте с вечно девственными гуриями.

Или их можно запугать. Убедить, что в пропасть они все равно рано или поздно свалятся, но если будут упираться и досаждать пастырям, не получат ни райских медов, ни гурий. Или же гурии окажутся страшненькими, а еда протухшей. И живи потом с этим целую вечность.

Конечно, иногда попадаются и разумные личности, которые пытаются вразумить стадо. Но без поддержки пастуха их быстро затаптывают. Коллектив — страшная сила. Но управлять ей не так сложно. Главное, склонить на свою сторону пастуха.

Умелый лидер может не только сплотить стадо баранов, но создать или разрушить сильнейшую империю. Потому захватчики изо всех сил стремятся контролировать их. Только не каждый соглашается плясать под их дудку.

Не часто, но попадаются пастухи, которые заботятся о стаде усердней, чем о собственном благополучии. Они обучают своих подопечных, куда ходить на водопой, показывают, где растет более сочная травка. Они оберегают их от разбойников и не позволяют сорваться в пропасть. Постепенно овечки умнеют и перестаю слушать врунов, пропагандирующих самоуничтожение.

И такой сильный лидер недавно появился в России. Несмотря на все усилия пришельцев, его влияние год от года только возрастало. В свое время они упустили несколько удачных моментов, чтобы убрать его и изменить расстановку сил на Земле. А теперь приходилось пожинать плоды собственной нерасторопности. Оттягивать развязку и дальше становилось опасно.

Сейчас был очень удобный момент для Битвы. Европу наводнили толпы “беженцев”. На деле, это были хорошо организованные группы диверсантов, готовые в любой момент выполнить приказ покровителей Малфа. Большинство из баранов, попавших в это стадо, не знали, ради какой цели их пригнали в чужую страну. Они бездумно действовали по указке своих пастухов не догадываясь, что в Битве им уготована участь пушечного мяса.

“Беженцам” позволяли безнаказанно бесчинствовать в Европе, наводя ужас на добропорядочных граждан. После нескольких демонстративных акций, мало кто сомневался, что они принесли с собой хаос и разрушение. А значит, можно было успешно шантажировать европейских лидеров и оказывать давление на Россию.

Угрозы и насилие — излюбленное оружие пришельцев. И сейчас оно было в боевой готовности. На границу Австрии и Германии в районе Зальцбурга были стянуты отряды хорошо подготовленных “беженцев”. С женщинами и детьми они расселились по всей округе. Собрать всех в районе аэропорта было не сложно. Но Малф пока не спешил объявлять общий сбор. Сначала следовало выяснить, какие козыри на руках у противников.

По дипломатическим каналам была запущена информация, что пришельцы крайне недовольны поведением российского лидера. Они в ярости и готовы пойти на крайние меры, если он не согласится на уступки.

Некоторые из “крайних мер” были озвучены несколько дней назад. По традиции, пришельцы выражались туманно и двусмысленно, не брезговали и откровенным блефом.

Переговоры походили на шахматную партию с той разницей, что фигуры могли ходить как им заблагорассудится и часто прикидывались не теми, кем являлись на самом деле.

Непредсказуемо вели себя и союзники. Даже запуганные пришельцами неожиданно проявляли характер, переставали выполнять волю своих боссов и искали поддержки у России.

Так продвигалась подготовка к решающей встрече. Но исход таких Битв зависит не только от дипломатических договоренностей глав государств. Бои идут одновременно в нескольких мирах. Это событие пронзает временные наслоения, меняя не только будущее, но и прошлое.

К Битве готовились Хранители и Рыцари Камня, не воплощенные в этот момент в человеческие тела. Они приходили из других миров через Триумфальные Арки, распахнутые в честь Карачуна.

Магические Камни, принесенные для Битвы из других времен, включались в Обережный Круг Земли и наполняли его дополнительной энергией, словно свежей кровью. Они встречались со своими Хранителями, которых могли не видеть веками, делились новостями, эмоциями.

Таких грандиозных Битв не было уже очень давно. Всех собравшихся не покидало ощущение, что она может стать Последней.

29. Битва

К Зальцбургу мы подъехали уже в сумерках. Поле Вальсерфельд, на котором по преданию должна произойти Последняя Битва, было пустынно. По автомагистрали, прорезающей его, проносились автомобили. Все спешили попасть домой до начала Дикой Охоты.

Мы оставили джипы у дороги и пошли в поле. Впереди шествовали Ика с Никой, за ними мы с Гюнтером, а замыкали Алексей с Марусей. Снега было по колено.

— Я думал, здесь все так засыпало, что не пройдем, — сказал Гюнтер, подавая мне руку. — У нашей гостиницы по пояс за день намело. Видимо, с этой стороны горы не было такого сильного снегопада.

Гюнтер галантно помогал мне выбираться из сугробов и развлекал приятной беседой. Небо оставалось ясным, луна проливала мягкий свет. Яркими огнями сверкал аэропорт Зальцбурга. Казалось, в современном мире, развитом в техническом отношении, не осталось места ни сказкам, ни рыцарским сражениям. Но Гюнтер утверждал, что баварцы до сих пор побаиваются Дикой Охоты.

— Кто же захочет встретить мертвецов?! — восклицал он. — Разъяренная Армия не любит оставлять свидетелей. Не всех, но большинство случайных прохожих забирают с собой в иной мир.

— Почему их называют мертвецами? Они выглядят как полуразложившиеся трупы? Или зомби?

— По поводу разложения ничего не слышал. Скорее, наоборот, они выглядят живыми и даже помолодевшими. Но среди охотников люди узнают давно умерших королей или прославленных воинов. Один крестьянин даже утверждал, что встретил своего родственника, много лет назад погибшего на войне.

— На кого же они охотятся?

— Никто не знает. Просто проносятся над землей без видимой причины. Владения свои объезжают или направляются куда-то. Среди них нет ни крестьян, ни ремесленников. Только воины и короли. Поэтому их и прозвали Армией.

— И всегда охота сопровождается снежными буранами?

— Нет. Они же не только зимой появляются. Недавно читал показания одного местного фермера, встретившего их весной. Это произошло во время грозы и ураганного ветра. Парень сказал, что на его поле даже остались следы от копыт. Но лошади не наступали на землю, а слегка касались ее. Он хотел сфотографировать их на телефон, но не успел. Начался сильный ливень, а после него следы исчезли.

— Он узнал кого-нибудь из охотников?

— Он даже смотреть на них не стал. Испугался, что заберут с собой. Но они промчались мимо и его не заметили. Парень так перенервничал, что в этот вечер напился в баре и рассказал об Охоте друзьям. Наши осведомители его услышали и вовремя известили нас.

— Вы приказали ему молчать?

— Зачем? Пусть болтает. Подобными рассказами здесь никого не удивишь. Особенно туристам нравится их слушать. Наши ребята парня хорошенько расспросили и отпустили. Понимаешь, мы не считаем подобные истории сказками. Это все очень серьезно. Поэтому в этом районе держим много осведомителей.

Ика, идущий впереди, вдруг остановился и прислушался. Мы разглядели несколько темных фигур, приближающихся с другой стороны поля. Их было почти не видно, лишь слышен хруст снега под ногами.

Мы все столпились возле Ики. Я почувствовала, как по спине пробежал тревожный холодок. Несомненно, это были наши противники. Ведьмин Глаз тут же сжался, стараясь стать невидимым. Я ощутила его панический страх.

— Малф, это ты? — невозмутимо поинтересовался Ика.

— Да, это я. Рад видеть всех собравшихся, — на чистом русском ответил он.

С Малфом было еще четверо. В темноте было невозможно разглядеть их лица. К тому же, на них были надеты темные рясы с капюшонами.

Ведьмин Глаз нервно пульсировал и предлагал мне скорее сбежать. Я мысленно поглаживала его по теплой поверхности и умоляла успокоиться. Скрыться все равно не получится, придется биться.

— И Ника здесь! Какой приятный сюрприз, — приторно сладким голосом продолжал Малф. — Помнишь меня, девочка?

— Нет.

— Ах, какая ты кокетка. А вот я своих возлюбленных никогда не забываю. В подробностях помню каждую ночь любви с тобой. Рассказать, какое у тебя было чувственное тело?

— Мне не интересно, — равнодушно ответила она.

— Помнишь, во скольких жизнях мы были с тобой женаты? Я частенько упиваюсь этими воспоминаниями. Потому что продолжаю тебя любить, несмотря ни на что.

— Врешь. Ты не умеешь любить, — ответила Ника.

— Откуда ты меня так хорошо знаешь? Неужели, вспомнила? Не можешь забыть мои ласки?

— Не могу забыть твое коварство.

— Но и ласки тоже. Ты любила меня, даже не сомневайся. Иначе воспоминания стерлись бы из твоей души.

Речи Малфа настолько разозлили меня, что захотелось ударить его. Я удивлялась, как Нике удается держать себя в руках.

— Малф, мы собрались, чтобы поделиться воспоминаниями? — спокойно спросил Ика. — Яви свою группу поддержки.

Я чувствовала, что Ика уже пребывает в ином мире. Его воля пронзала границы времен, будила спящих, воскрешала мертвых. Земля под ним задрожала, передавая сигнал подземным жителям.

Но и Малф не бездействовал. Его елейные речи в адрес Ники были отвлекающим маневром. Он тоже распространял свое влияние во всех мирах, но был более хваток и скор, чем Ика. Среди всех форм жизни он находил проводников, словно провода пропускающих его энергию. Удивительно, как на чужой планете он смог обрести такую силу! Но везде, на каждом уровне, его энергия принималась как родная.

Он был не Антибог, а самый настоящих Бог, создатель планеты. Я отказывалась верить в это! Но его частички оказались внедренными в Обережный Круг Земли. Он отдавал команду, и Магические Камни вибрировали. Он пронзал мыслью недра, и они не сопротивлялись ему.

Я услышала его победный, гомерический смех. Он рокотал над Вальсерфельдом и призывал бурю. По команде Малфа тучи сгустились и образовали вокруг поля чёрный вихрь. Заснеженное поле озарилось вспышками молнии.

Из вихря стали выходить воины. Сначала они были прозрачными, словно тени. Но быстро наполняясь энергией и становились более плотными, материальными. Это были воины Малфа.

Я взглянула на Ику. Он бездействовал, позволяя противнику созывать войска.

Тени противников все прибывали. На поле уже не оставалось места для нашей армии, оно кишело врагами. Белый круг снега был не тронут только вокруг нас.

Но постепенно круг сужался. Ика пребывал в тишине. На миг мелькнула мысль, что он специально подпускает их, чтобы накрыть всех разом.

Вдруг черный туман рассеялся, защитная преграда оказалась снята. Небо прояснилось, засверкали огни аэропорта. Над полем прокатился рокот взлетающего самолета.

Вражеские воины не испарились вместе с черных вихрем. Наоборот, они стали еще более материальны. Я слышала их дыхание, скрип снега под ногами, почувствовала запах пота и оружейной смазки. Они пришли из ниоткуда, но остались здесь.

Тревожная тишина повисла над полем. Она нарушалась лишь шумом проезжающих машин. Воины замерли в ожидании приказа.

Предчувствуя неравную битву, я приготовилась расстаться с телом. Но погибать не попрощавшись с Карой, не собиралась. Мне страстно хотелось, чтобы он взял меня за руку и вывел из этой жизни.

Как-то он сказал: “Чтобы вместе родиться, нужно вместе умереть”. И сейчас я призывала его присоединиться ко мне. Вложив в зов всю свою любовь, я проговорила: “Кара, приди”. В мертвой тишине мой шепот словно крик прокатился по рядам, ожидающим приказа Малфа.

Вдруг глаза ослепила яркая вспышка. На миг я потеряла ориентацию, голова закружилась, ноги перестали слушаться. Я упала лицом в снег.

Земля задрожала, предчувствуя приближение всадников. Послышался лязг мечей, ругательства и стоны раненых. Чья-то рука схватила меня за волосы. Перед глазами еще расплывались ослепляющие круги, я не могла видеть, но почувствовала, что это был Карл Великий. Он забросил меня перед собой на лошадь и продолжил сражение. Я счастливо прижалась к нему.

Зрение постепенно возвращалось ко мне. Я увидела Ику. Он неподвижно стоял в центре снежного круга. А вокруг него шел кровопролитный бой.  Маруся и Алексей упорно отбивались, верхом на скакунах.

А Малф и Ника мчались на автомобиле по направлению к Зальцбургу. Воспользовавшись суетой, никем не замеченные они сбежали с поля битвы.

— Я думала, ты не вспомнишь меня, — сказала она.

— Это невозможно.

— Что теперь будем делать?

— Заметать следы. Я вызову самолет в какой-нибудь европейский аэропорт. Какой предпочитаешь? В Праге, Париже? И улетим ко мне за океан.

— Хорошо.

***

Карл отчаянно крушил противников. Его вороной конь взмывал над противниками и бил их копытами. Сам король оставался неуязвимым, словно тень.

Теперь Битва не пугала, а увлекала меня. Успокаивало, что если нас убьют, то только вдвоем. Значит, взявшись за руки, мы через века снова вернемся в этот мир. Родимся, подрастем, а потом обязательно встретимся. И полюбив друг друга, вспомним эту Битву и азарт сражения.

Я любовалась своим Королем, своим Карой, не замечая ничего вокруг. Старалась уловить и запомнить выражение его лица, улыбку, прищур глаз. Радость разливалась по телу, хотелось петь и смеяться. Невероятное счастье видеть своего возлюбленного в минуты проявления его таланта!

Над Зальцбургом появились розоватые предрассветные блики. Звуки битвы утихли. Поле Вальсерфилд было сплошь усеяно телами.

— Кто победил? — спросила я Карла.

— Жизнь.

— Это и была Последняя Битва?

— Эта Битва могла бы стать Последней. Но не все пришли на поле боя. Так бывает. Иногда думаешь: “Выиграю это сражение и завоюю королевство”. Но оказывается, некоторые вассалы и не думали посылать войска в поддержку своего сюзерена. И теперь мне придется гнать свою армию к ним, пытаться договориться или сразу осаждать замки.

— И кто не прислал войска в поддержку Малфа?

—  Камни воспротивились, и жители подземелий.

Мне становилось плохо от усталости и холода.

— Карл, любовь моя, что теперь будет с нами? Ты уйдешь?

— Битва пока не закончена. Еще будет продолжение. А пока пойдем в нашу пещеру. Угощение уже готово, зал натоплен, постель расстелена.

— Пойдем. Но как же люди? Они увидят последствия Битвы?

— Не увидят. Мир застыл в небытии. Течение времени изменилось. Что для нас сутки, то для них доли секунды. Но все равно поспешим в пещеру. Я устал и очень голоден. А ты?

— И я.

Вороной скакун Карла словно на крыльях понес нас к Унтерсбергу. Время на Земле замерло. Солнце не поднималось над горизонтом, люди застыли в неловких позах. Взлетевший из аэропорта самолет повис в воздухе.

— Кара, сколько будет длиться безвременье?

— Пока мы все не решим.

— Где же сейчас Ика? Ника? Малф? Алексей с Марусей?

— Кто где.

— Их надо найти. Я не смогу наслаждаться теплом и покоем, не зная что случилось с друзьями. Вдруг им нужна помощь?

Связаться с blackpost