blackpost

дневники акель

Меню

Ведьмин глаз

фэнтези роман из цикла "хроники черной империи"

Продолжение романа "дом для капраса"

автор akel

Акель (снежный барс)
AKEL

12. Нападение

Оказавшись погребенной в снегу, я начала задыхаться. Голова кружилась, невозможно было определить, где верх, где низ и куда выбираться. Вдруг почувствовала, как кто-то тянет меня за ногу.

Горячие пальцы залезли мне под ворот куртки и коснулись шеи. Другой рукой “спаситель” вдавливал в снег мою голову. Забравшись на меня верхом, нападавший ногами сдерживал мои руки. Он явно не спешил выкапывать меня из-под снега. Его интересовал Камень.

По своему опыту я знала, быстро расстегнуть замочек на цепочке было почти невозможно. Но насколько она крепка? Легко ли ее порвать?

Цепочка больно врезалась в горло. Нападавший крепко схватился за Камень. Я начала задыхаться.

“Антихранитель” — догадалась я. Только они не боятся дотрагиваться голыми руками до Магических Камней.

Через гул вьюги до меня донеслись голоса:

— Аня, Аня!

Нападавший тут же отпустил меня. Что было сил, я закричала в ответ. Ко мне подбежала Маруся и помогла выбраться из снега. Вскоре подоспели Ника с Алексеем.

Ориентируясь по вехам, мы кое-как вышли на протоптанную дорожку. Она привела нас к ресторану, который во времена ГДР служил столовой для военных.

Мы вошли в здание ресторана, сняли куртки, вытряхнув из-под них снег.

— Как же ты упала? — волновалась Маруся. — Хотя неудивительно, такая метель, ничего не видно.

— Упасть было еще полбеды. Кто-то хотел сорвать с меня амулет. А самое неприятное, что нападавший взял Камень руками. Значит, это один из Антихранителей. Надеюсь, не Антибог.

— Может, он тебя и толкнул?

— Не знаю, я не почувствовала толчка. Хорошо, что Маруся вовремя подоспела.

Брокен был самой высокой точкой Восточной Германии, поэтому на ней разместились радиоразведчики КГБ и Штази. В наследство от них остались постройки, которые предприимчивые немцы приспособили под ресторан и гостиницу для туристов.

За обедом говорить о нападении не хотелось. Постоянное присутствие Гюнтера и Марка стало раздражать меня, будто черная кошка пробежала между нами.

— Вы помните описание Бала Сатаны у Булгакова? — спросила Маруся наших немецких друзей, пытаясь наладить приятную застольную беседу. — “Мастера и Маргариту” читали?

— Я не большой любитель литературы, — признался Гюнтер. — Слышал, что Булгакова в Советском Союзе не жаловали.

— А я читал роман в оригинале, — сказал Марк. — Наш преподаватель утверждал, что сейчас он популярен у русских. И что роман написан под впечатлением от “Фауста” Гете. Булгаков подчеркивает эту связь, чтобы даже ленивый читатель догадался, что ваш Воланд это и есть наш Мефистофель.

— А мне кажется, Воланд не совсем Мефистофель, — возразила Ника. — А Мастер и вовсе не похож на Фауста. Хотя, у каждого свое мнение, даже спорить буду. Исследователи кучу работ на эту тему написали.

— Помню что-то про черного пуделя — атрибута Сатаны, — сказала я. — Мефистофель являлся Фаусту в образе этого милого песика, и Воланд ходил по Москве с тростью в виде головы черного пуделя.

— Таких совпадений можно много найти, — подтвердила Ника. — Мы в универе как-то развлекались тем, что сравнивали оба текста и искали совпадения. А вот главные героини у обоих писателей нисколько не похожи. У Гете Маргарита игрушка в руках судьбы, а у Булгакова Маргарита берет судьбу за рога и добивается своей цели. Немецкую бедняжку Маргариту даже близко не подпускали к балу Сатаны, а наша Маргарита стала его хозяйкой. Ты можешь не согласиться, Марк, но возлюбленная русского Фауста намного круче вашей.

— Я согласен с тобой, Ника, — улыбнулся Марк. — С женщинами лучше не спорить. Особенно, когда находишься на Броккене. Вдруг ты разозлишься и захочешь меня заколдовать?

— Правильно делаешь, что не споришь, — поддержала Маруся. — А помните фильм “Мастер и Маргарита” , который не так давно снял Бортко?

Мы дружно закивали головами, и Маруся продолжила:

— По версии Бортко, Воланд принимал гостей в Пергамском храме Бога Грозы.

— Разве Весенний бал проходил не в Москве?

— В фильме ясно показаны барельефы Пергамского храма, те самые, которые пару дней назад мы видели в Берлине. Причем, Бортко показал самые узнаваемые фигуры, чтобы зрители точно не перепутали. На их фоне шабаш и происходил. Неужели, никто не обращал внимания?

— Я не обращала. Надо будет пересмотреть, — сказала я. — Но в Пергаме располагался алтарь Бога Грозы. Возможно, Сатаной его окрестили уже христиане?

— Вообще, имя Сатана означает хранитель, — объяснила Маруся. — А помните, какой подарок Воланд сделал Маргарите после бала?

— Золотую подковку, — чуть не в один голос ответили мы с Никой.

— Да, с драгоценными камнями. А подковка с языческих времен считалась символом Бога Грозы. Он же был рогатым.

— Интересно, знают ли об этом люди, которые “на благополучие” вешают подковы над своими дверями? — усмехнулся Алексей.

— Верно. Бог Грозы издревле “отвечает” за благополучие, богатство, — догадалась я. — Люди о нем забыли, а символами все равно дома украшают.

За разговорами мы не заметили, как метель утихла и в окна ресторана заглянуло солнце.

— Скорее, пойдем на улицу, — прервал нас Гюнтер. — Осмотрим Лысую гору пока туман развеялся.

— Надо успеть сделать фотки, — обрадовалась Ника, спешно собираясь.

Я тоже начала одеваться, но вымокшая от снега одежда оказалась еще неприятно влажной. Уходить из теплого ресторана сразу расхотелось, но нельзя было и упустить возможность прогуляться по горе. Раздираемая противоречивыми желаниями, я неохотно поплелась к выходу.

В вестибюле ресторана наткнулась на сувенирную лавку и невольно залюбовалась на веселых игрушечных ведьмочек.

“Надо маме привезти такую”- решила я и принялась выбирать самую симпатичную.

Пока я рассматривала Броккенских “красавиц”, на улице снова началась метель. Нисколько не расстроившись, что упустила шанс взглянуть на окрестности, я с увлечением принялась обследовать магазинчики, расположенные на втором этаже ресторана.

Среди вещей я откопала очаровательный свитер, который очень подошел бы моей маме. Но чтобы не ошибиться с размером, надо было примерить вещицу на себя. Продавщица любезно указала на примерочную и задернула занавеску.

Рассматривая себя в зеркало, я услышала приглушенный голос Марка. Он быстро говорил по-немецки. Ему ответил взволнованный женский голосок. Я узнала Марусю. Она свободно лепетала по-немецки, хотя еще день назад уверяла меня, что языка не знает. Поверить в это было невозможно.

Почему Маруся обманывала меня? Что скрывала? Когда голоса смолкли, я выглянула из примерочной и увидела, как они вдвоем выходят из магазина.

13. Предложение Гюнтера

Чувство тревоги нарастало. Метель за окном усиливалась и вдобавок начало смеркаться. Туристы, прибывшие на Брокен на экскурсию, спешили на последний паровоз, идущий в Вернигероде. Ресторан и магазинчики дружно начали закрываться.

У одной из продавщиц я спросила, как пройти в отель. Она жестами объяснила, что у ресторана начинается дорожка, которая меня к нему и выведет.

Но я все равно каким-то образом умудрилась заблудиться в тумане и вместо отеля вышла к вокзалу. С минуты на минуту ожидалось прибытие последнего паровоза. Он оставался ночевать на Брокене, а его собрат, терпеливо ожидающий у платформы, отправится в Вернигероде. Посадка на него уже началась, но туристы не спешили садиться в теплые вагоны. Им хотелось увидеть, как взорвав ночную тишину, из темноты вырвется грохочущее винтажное чудовище, окутанное густыми клубами дыма.

Зрелище было зачаровывающее. Осветив фонарями проносящийся над землей снег, паровоз неожиданно вынырнул из мглы, издал резкий гудок и послушно остановился у здания вокзала. Он походил на ручного огнедышащего дракона, на ночь вернувшегося домой.

Прибывший поезд оказался пустым. Я заметила лишь одного пассажира. По глаза закутанный шарфом мужчина, сошел на платформу и огляделся. В руках он держал увесистый портфель. К моему удивлению, приехавшего встречал Гюнтер. Они перебросились парой слов и пошли к отелю.

Я последовала за ними, стараясь держаться подальше и не попадаться их на глаза. Благо, что в темноте это было не сложно. Вдруг Гюнтер не хотел афишировать прибытие ночного гостя? Во всяком случае, за обедом он про него ничего нам не говорил.  

Наконец, я добрела до отеля. Раньше в этом длинном сером здании располагались казармы. Интересно, ведьмы слетались на шабаш, когда здесь несли службу наши доблестные разведчики?

Куда делись Гюнтер с гостем, я не видела. Зато в вестибюле меня встречал взволнованный Алексей:

— Аня, а где Маруся? Разве вы не вместе гуляли?

— Нет. А что случилось?

— Ладно, не потеряется. Пойдем, покажу твой номер. Вещи уже там. Сейчас отдыхай. А в одиннадцать часов собираемся на ритуал. Я зайду.

Войдя в номер, я тут же открыла окно. Надеялась, что вместе с ветром и снегом ко мне снова прилетит душа Кары. Я положила руку на Ведьмин Глаз, висящий у меня на шее, и мысленно позвала возлюбленного. Казалось, еще мгновенье и его тень снова возникнет передо мной… Но в дверь настойчиво постучались.

— Анна, это Гюнтер. Открой, пожалуйста. Алексей сказал, что ты у себя.

Я закрыла окно и пошла открывать дверь. Без лишних церемоний немец прошел в комнату и сел в кресло.

— У меня есть к тебе неожиданное предложение, — начал он. — Выходи за меня замуж.

— Точно, неожиданное.

— Подумай. Будешь жить в Германии. У меня хорошая зарплата, можешь не работать, будешь домохозяйкой.

— Соблазнительно. Но почему именно я удостоилась этой чести?

— Ты же знаешь, я не просто государственный служащий. Всю жизнь в разведке. И жена мне нужна из своих, проверенная.

— А я проверенная?

— Конечно.

Соглашаться на предложение я не собиралась, но и ответить грубым отказом не могла.

— Это слишком серьезное решение, Гюнтер. Мне надо подумать. В Германии принято делать предложение через несколько дней после знакомства?

— Не принято. Но через несколько дней ты снова уедешь в Россию. И забудешь старого весельчака Гюнтера. Сам приехать в Москву я смогу не скоро, с работы не отпустят. Слышал, русские женщины помешаны на любви. Мне это в вас нравится. Немецкие фрау слишком холодны, расчетливы. Будешь моей женой?

— Я же сказала, что надо все обдумать. Гюнтер, иди к себе, пожалуйста, я хочу отдохнуть.

Гость нехотя встал и направился к выходу.

— Я говорил серьезно, не шутил.

— Да, поняла, — ответила я, нетерпеливо захлопывая дверь.

Проводив Гюнтера, я тут же распахнула окно и позвала Кару. Хлопья снега вихрем влетели в комнату. Но вдруг в дверь снова постучали. Моей гостьей оказалась Ника. Она взволнованно пролепетала:

— Анютик, ты как? Я только что узнала про Кару. Алексей сказал, он в тяжелом состоянии. Врачи опасаются, что не доживет до утра.

— Да, все так. Но никак не могу в это поверить. Какая-то фантасмагория, — призналась я.

— Понимаю. Но ты держись, жизнь на этом не заканчивается. Наоборот, на тебя ложится еще больше ответственности. Надо налаживать Обережный Круг, будить Камни…

— Алексей только тебе рассказал про Кару?

— Мы пили кофе с Гюнтером, он подошел и поделился этой печальной вестью.

— Теперь понятно, почему Гюнтер поспешил позвать меня замуж. Выбрал момент, пока я еще не убита горем и в состоянии внимать его речам.

— Замуж? — заинтересовалась Ника. — А подробней?

Я кратко пересказала наш недавний разговор с Гюнтером. А потом рассказала про таинственного гостя, прибывшего на Броккен на последнем паровозе.

— Кто бы это мог быть? — озадачилась Ника. — Может, кто-то из старых сотрудников Штази? Наверняка, радиоразведчики продолжают здесь трудиться и после объединения Германии. Видела, какие мощные антенны стоят на горе?

Я только пожала плечами. Ника пожелала мне мужественно перенести смерть Кары и удалилась.

— Ты уже замуж собралась? — услышала я знакомый шепот, едва лишь закрыла за Никой дверь.

— Кара, ты здесь?

— Ты же сама звала меня. Рассказывай, что случилось.

— Чувствую, здесь затевается что-то странное. Но меня сейчас волнует только твое здоровье. Не верю, что можешь умереть. И мне почему-то не страшно потерять тебя. Вернее, мне кажется, это никак невозможно. Потому не стоит и волноваться.

— Ты собралась уйти со мной?

— Разве у меня есть варианты?

— Нельзя бросаться жизнью так легкомысленно.

— Ты говорил, что сегодня ночью на горе нужно провести ритуал. Что во время него нужно делать, говорить?

— Подумай. Слова должны идти от сердца. В этом смысл. А мне пора. Тело пока нельзя оставлять надолго.

14. Песни Грозе и Буре

Без четверти двенадцать ко мне в комнату постучался Алексей.

— Аня, пора уже, идем. Все собрались.

— Куда мы идем?

— Ко мне в люкс. Там большая гостиная.

В номере Алексея повсюду горели свечи. Ника, Маруся, Гюнтер и Марк ждали нас.

— Теперь, когда нас семеро, можно начинать ритуал, — объявил Алексей.

“Седьмой, видимо, Кара” — предположила я.

— Обычно, наши предки на Карачун шумно пировали, — начал Алексей. — Они переодевались в звериные шкуры, веселили Богов песнями и танцами. Но сегодня у нас особый случай. Кара умирает. Думаю, сейчас ему не до карнавалов. Что будем делать?

— А давайте, вслух почитаем его стихи, — предложила я. — Это должно ему понравиться.

— Давайте, — поддержали ребята.

— Хорошо. Я захватила с собой сборник.

Я раскрыла книжечку и начала читать:

Возлюблю Тебя,

Повелитель Грозы и Бури!

Ты — крепость моя!

Не помянут да будешь всуе.

 

Основа основ,

На Тебя уповаю.

Ты — щит от врагов,

Луч Света, я знаю!

 

Объяли меня

Смертные муки,

Устрашили меня

Беззакония руки.

 

Вражьи цепи

Меня сковали,

Смертные сети

Запеленали.

 

В страданьях своих

Воззвал я к Богу.

Долетел мой крик

К Небес порогу.

 

В Доме Своем

Услышал Он

Голос Мой –  

Колокольный звон.

 

Затряслась земля

Вздохнули горы.

Осерчал скорбя

Повелитель Грозы.

Задымилась Гора –  

Кусочек рая.

Недра дали огня –

Земля живая.

 

Горячие угли

Будто стрелы.

Воздух наполнил

Запах серы.

 

Склонил Бог Бури

Свод Неба.

Нахмурил брови,

Сжалась бездна.

 

Симаргла кликнул,

Таков обычай.

Крылатый рыкнул,

Таков был свычай.

 

С крылатым другом

По воле ветра

Широким кругом

В короне света

 

С Небес спустился

Повелитель Грозы и Бури.

Окоем раскрылся,

Плеснув океан лазури.

 

Грозовой тучей

Окутав мира плечи,

Рукой могучей

Он мечет молний свечи.

 

Раскаты грома

Все очищают звуком.

Зло, вон из дома!

Победа сильных духом!

 

И вод потоки,

Смывают пепел битвы.

Молчат пророки,

Не время для молитвы.

 

Простер Бог руки

И спас из вод пучины.

Его ладони –

Защита от кручины.

 

Врагов рассеял,

Избавил от напастей.

Беду развеял,

Вернув на землю счастье.

 

Воздал по Правде,

Награду честно выдав,

В Небесном Граде

На камне выбив Имя.

 

Всем, кто был верен,

И чтил Его законы,

Воздал по вере,

Дав камни на короны.

 

Лукавым – перья,

Как у самцов павлиньих.

Строптивым – зелья,

Для укрощенья сильных.

 

Разумным – светоч,

Чтобы другим светили.

А мудрым – вечность,

Поскольку заслужили.

 

Надменным – кротость,

Дабы скромнее были.

Бесстрашным – робость,

Чтоб больше жизнь ценили.

 

Ученым – книгу,

Чтоб знанья чашей пили.

А мне – дорогу,

Чтоб ждали и любили.

 

Гитарам – струны,

Чтоб славить Имя Бога.

Гадалкам – руны,

Ключи ко всем дорогам.

 

И в вечной Славе,

Вернулся в дом на Небо.

На звездной Краде

Принесена Им треба.

 

С тех пор ответом

Палим костры ночные,

Чтоб нежным ветром

Неслись мечты земные

 

К далеким звездам,

И прямо в уши Богу.

Красивым грезам

Дает огонь дорогу!

— Это молитва? — спросила Ника, когда я закончила.

— Да. Это 17-й псалом царя Давида. Только переведенный на современный язык. Есть версия, что царь Давид поклонялся Богу Грозы и Бури. Его псалмы подтверждают это. Стоит только повнимательнее их прочесть.

— Смотрите, метель прекратилась, — вскрикнула Маруся, взглянув в окно. — Луна выглянула.

— Давайте прогуляемся, — предложила я. — Днем у меня так и не получилось увидеть гору.

Вдохновившись этой идеей, мы быстро оделись и вышли на улицу. Луна ярко освещала заснеженный Броккен. Дорожки с вечера никто не расчищал. Поэтому, выйдя из отеля, мы сразу увязли в снегу. Но это только раззадорило нас.

Сразу захотелось вспомнить детство: поиграть в снежки, поваляться в мягком снегу и построить снежную бабу.

Мы с девочками взялись лепить голову снеговика, а наши немецкие друзья сгребали снег для туловища. Гюнтер эмоционально ругался по-немецки, Ника с Марком бросались друг в друга снежками.

В одном из гостиничных номеров распахнулось окно и мужчина громко крикнул по-немецки. Гюнтер объяснил, что русские строят снежную фрау и предложил им тоже принять участие.

— Неужели, найдутся желающие встать среди ночи из теплой постели и выйти на улицу? — удивилась я.

— Конечно, найдутся. Такие ясные ночи редкость на Броккене, — объяснил Марк. — Одна-две за всю зиму.

Действительно, вскоре из отеля вышли трое молодых людей. Как потом рассказал Гюнтер, это студенты-метеорологи, проходящие практику на метеостанции Броккена. Они принялись увлеченно помогать строить снежную бабу.

Когда “снегурочка” была готова, мы стали водить вокруг нее хороводы и петь вперемежку русские и немецкие песни. Карачун  удался!

Нагулявшись, мы разошлись по комнатам. Почти сразу как ушли с улицы, на горе началась сильнейшая вьюга.

Вернувшись в номер, я приготовилась ко сну. За окном бушевала метель. Убаюканная ее монотонными завываниями, я погрузилась в приятное состояние полудремы. Вдруг настойчиво запиликал телефон.

Не совсем проснувшись, я вылезла из постели и отправилась на поиски источника звука. Мой телефон молчал. Зато надрывно голосил планшет Ники, лежащий под креслом. Видимо, она забыла его, когда вечером приходила поговорить о Каре.

На экране мелькало уведомление, что ее вызывают из редакции. Высветилось тревожное сообщение: “Ника, срочно перезвони!!! Ждем информацию о землетрясении!!!”

Наскоро одевшись, я помчалась к подруге и принялась колотить в дверь. Но она не отвечала. Тогда я подумала, что перепутала номера. А планшет не утихал, новые сообщения продолжали высвечиваться на экране. Мне ничего не оставалось делать, как пойти к Алексею.

Он уже спал и дверь открыл не сразу.

— Аня, что-то случилось? — с тревогой спросил он, не приглашая войти в комнату.

— Да. Ника у меня планшет забыла, а ей из редакции звонят по поводу землетрясения. Что делать? Кажется, в номере ее нет.

— Интересно. Где землетрясение? Неужели, ритуал сработал? Ладно, ты иди спать. Я сам найду Нику и передам планшет.

Вернувшись к себе в комнату, я включила телевизор и поискала новостной канал. В эфире говорили о землетрясении в Баварских Альпах. Некоторые горные дороги оказались разрушены, пострадали люди.

15. Землетрясение

За завтраком мы живо обсуждали ночное землетрясение. Ника благодарила, что я нашла ее планшет.

— Всю ночь не спала, — воодушевленно рассказывала она. — Новостные сообщения составляла, даже в прямой эфир с планшета выходила. Я же сказала главному редактору, что еду в Германию. Он надеялся, что смогу сделать репортаж с места событий. Сначала я растерялась и сказала, что нахожусь на Брокене, здесь все спокойно и сообщить нечего. Но потом меня осенило. Ведь если на горе есть метеостанция, то должны быть какие-нибудь сейсмические приборы. Я разбудила Гюнтера и мы разыскали ребят-метеорологов, с которыми ночью лепили снежную бабу. Убедили их пойти на метеостанцию и дать интервью, показать какие-нибудь записи сейсмической активности. Они согласились. Хороший репортаж получился. Его в течении ночи несколько раз повторяли. Кстати, мы в Альпы не собираемся? Редактор просил на месте событий что-нибудь снять.

— Собирались, — вздохнув, ответил Алексей. — Но теперь не знаю, что там после землетрясения осталось?

— В новостях сказали, что весь район оцеплен полицией, ждут повторных толчков, — сказала Ника. — Сложно будет туда прорваться.

— Нас пропустят. Проблема не в этом, — ответил Алексей.

— А в чем?

— Посмотрим, как все сложится. На сегодня мы запланировали посещение замка Вернигероде. А дальше будет видно. Нам надо бы поспешить, чтобы уехать первым паровозом.

Позавтракав, мы собрали вещи и отправились на станцию. Как и накануне, гору укутывал тумана, ледяной ветер пробирался под одежду. Я уже начала привыкать к неприветливости Брокена.

Занесенный снегом паровозик сладко потягивался после ночного сна, но в вагонах уже было жарко натоплено. Издав пронзительный гудок, поезд тронулся. Колеса бойко застучали, клубы дыма заволокли окна. Прежде чем оказаться в Вернигероде, нам предстояло около часа наслаждаться живописными пейзажами Гарца.

— Вернигероде известен красивейшим замком, — пояснил Гюнтер. — Он расположен на горе, возвышающейся над городом. С XII века на этом месте была крепость. Много раз она перестраивалась, пока не превратилась в роскошный замок в стиле немецкого романтизма. До 1929 года в нем жила семья графа Вернигероде. А потом они отдали его под музей — на содержание уходило слишком много средств.

— Нам этот замок нужно посетить по двум причинам, — сказал Алексей. — Во-первых, чтобы подтвердить легенду, что мы туристы, осматривающие красивые уголки Германии. А замок Вернигероде — одна из обязательных для посещения достопримечательностей Гарца. Во-вторых, оформление замка ясно показывает любовь графов Вернигероде к драконам. Как мы знаем, драконы стерегут Магические Камни. Вероятно, в этих горах были тайники, в которых они хранились. И драконы защищали алтари древних храмов. Как и дракон, живший в Пергамском храме Бога Грозы.

— То есть изображение дракона — это знак, рядом Камни? — спросила Ника.

— Во времена, когда строился замок Вернигероде, это считалось знаком.

— Глядя на эти горы, кажется, что драконы живут здесь и по сей день, — сказала Маруся. — Густые непроходимые леса, нагромождения огромных валунов, пещеры… Ощущение, будто попадаешь в далекое прошлое. Еще и этот старинный паровоз.

— К тому же сейчас Карачун. Стираются границы не только миров, но и времен, — заметил Алексей. — Поэтому не удивляйтесь, если на какой-нибудь из вершин увидите сидящего дракона.

Мы с интересом разглядывали живописные окрестности, по которым весело мчался паровозик. Непроглядный Брокенский туман постепенно рассеивался, небо прояснялось. Вдруг над верхушками елей ярко вспыхнуло солнце и вагон наполнился теплым золотистым сиянием.

Уловив солнечные лучи, мой Ведьмин Глаз начал нагреваться. Через грудную клетку его тепло проникало в сердце. Словно котенок, Камень зажмурился от удовольствия и замурлыкал. Его радость передалась и мне.

“Ты проснулся, Камушек?” — мысленно спросила я. Он ответил, накрыв меня с головой волной всепоглощающего счастья. Хотелось раствориться в нем и забыть о тревогах, но душу терзало болезненное беспокойство за Кару. Как он? Жив ли?

“Ему плохо, — услышала я шепот Камня. — Хочешь помочь? Позови его, дай почувствовать свою любовь.”

Я представила, как возлюбленный заходит в вагон и садится напротив меня.

— Кара, люблю тебя до слез, — сказала я, вглядываясь в его небесно-голубые глаза.

— Я рад, — грустно улыбнулся он. — А сейчас послушай меня внимательно. Чувствуешь, назревает Последняя битва? Землетрясение — ответ Обережного Круга на ваш обряд.

— В Баварии пострадали люди, есть даже погибшие. Кара, мы не хотели никому причинить боль.

— Чего же ты ожидала, прочитав псалом Богу Бури? Он услышал твою просьбу. Чувствуешь, что сейчас творится под землей?

Я положила руку на Ведьмин Глаз и попросила показать мне Обережный Круг. Магические Камни в Баварских Альпах оживали, энергетические потоки земных недр прорывались к ним. Не исключено, что в ближайшие часы будут еще подземные толчки.

— Пожалуй, сегодня ехать в Баварию небезопасно. Скажи, Кара, что мы должны будем там сделать?

— Ты сама все увидишь. А мне пора, заболтался с тобой.

— Твои раны заживают?

На вопрос Кара не ответил. Его душа стремилась скорее воссоединиться с телом. Не желая расставаться с возлюбленным, я ринулась за ним. Увидела его бесчувственное тело, подключенное к медицинским приборам. В момент воссоединения он вздрогнул и раскрыл глаза. Дежурившая у постели медсестра тут же позвала врача…

Ничего больше я увидеть уже не смогла. Ведьмин Глаз насильно вернул меня в паровозик, бодро бегущий по горной долине. Приходя в себя, я услышала голос Гюнтера:

— Гарц — вотчина древнего языческого Бога Кродо, — рассказывал он. — Здесь его до сих пор почитают. Вы увидите много его изображений. Это веселый полуголый старик в юбке из листьев.

— Я читала, что в давние времена этого Бога изображали иначе, — возразила я. — В “Саксонской хронике” 15-го века описывается скульптура Кродо, находящаяся в Харцбурге. Это старик с длинными волосами, стоящий на окуне. В одной руке он держит корзину с зеленью, а в другой колесо с шестью спицами.

— Да, я видел эту скульптуру в Харцбурге. Копию, разумеется, — согласился Гюнтер. — Кстати, этот городок недалеко от Вернигероде, можем заехать. Жители поставили памятник Кродо по рисункам из “Саксонской хроники”. До прихода христианства в Харцбурге находился Храм Кродо. Даже сохранился старинный алтарь. Он теперь хранится в музее в Госларе.

— Изучая следы Кары, я искала общие черты у Кродо и славянского Бога Хорса, — сказала я. — Нашла много общего. Как это обычно случается, со временем каждый из Богов оброс множеством легенд, индивидуальных черт. Но я уверена, изначально это один и тот же Бог. Имена образованы от одного корня КР. Атрибуты одинаковые: колесо со спицами, означающее власть над временем и цикл перерождений. То же имя и атрибуты были у греческого Кроноса, которого римляне называли Сатурном.

— Как выглядит алтарь Кродо? Что он из себя представляет? — спросила Ника.

— Я читала, что это ящик, внутри выложенный медными пластинками. Обычно так хранились резервные Магические Камни. Как в Ковчеге Завета.

— Ты говоришь про Ковчег с десятью Заповедями Моисея? — уточнил Марк. — Там разве хранились не каменные скрижали?

— Каменные скрижали это и есть кристаллы Обережного Круга, Магические Камни, — объяснила я. — Чтобы их на время выключить из системы, убирали в специальные золотые или медные ларцы. Часто они становились алтарями, жрецы на них проводили ритуалы. Камням нужно постоянное внимание, даже когда они спят.

— Кажется, мы приехали, — прервал наш разговор Алексей. — Уже Вернигероде. Собираемся. 

16. Вернигероде

Я взглянула в окно. Мимо пробегали нарядные, ярко раскрашенные домики. Запорошенные снегом, они казались чересчур картинными, словно иллюстрация к романтической сказке. Как объяснил Гюнтер, горожане старались поддерживать средневековый облик Вернигероде. Даже новые строения стилизовали под старину так, чтобы их было сложно отличить от настоящих.

Выйдя с вокзала, мы направились к остановке автобуса. Уборочные машины расчищали заметенные за ночь дороги. Современная техника нисколько не дисгармонировала со старинным обликом города. Скорее, это сочетание еще больше подчеркивало нереальность, фантасмагоричность происходящего.

Замок графа Вернигероде возвышался над городом. Романтичный, слегка кокетливый, он не походил на грозного стража. Мне он показался мудрым правителем, наблюдающим за расшалившимися детьми.

— Почти уверена, раньше на месте замка было языческое святилище, — предположила Ника. — Место подходящее.

— Да, особенно для Храма Бога Грозы и Бури, — согласилась я. — Их и строили на вершине горы, а внутри селили драконов. Жаль алтаря там не осталось. Камней, скорее всего, тоже.

— Алтаря там нет, — подтвердил Гюнтер. — Во времена ГДР в замке проводили реконструкцию. Ничего особенного не нашли. Если языческое святилище в этом месте и было, его перенесли в какую-нибудь пещеру. Их несколько в округе. В одной из пещер даже театральный зал оборудован, спектакли проходят. Гете любил бывать в этой пещере, любовался сталактитами, сталагмитами. Кстати, это первая в мире пещера, в которую стали водить экскурсии. Ее открыли в 17-м веке. Но не исключено, что в древности там тоже было святилище. Нашли какие-то следы.

Наш автобус подъехал к замку. Смешавшись с толпой туристов, мы вошли во внутренний дворик, украшенный горгульями, драконами и прочими мифическими существами.

Убранство замка и утварь сохранились почти в подлинном виде. Не покидало ощущение, что последний граф Вернигероде только что покинул свою резиденцию. Возможно, уехал на охоту или спустился в город, чтобы провести время на Рождественской ярмарке.

Ника увлеченно фотографировала интерьеры, старинную посуду и барельефы с изображениями драконов. 

— Напишу статью о замке, — щелкая камерой, лепетала она. — Или лучше сказку? Да, сказку про принцессу и Дракона. Только с неожиданным концом. И с захватывающим началом.

Время подходило к обеду. Начало темнеть. На деревьях зажглись праздничные гирлянды. Легкий снежок приятно похрустывал под ногами.

Выйдя из замка, мы спустились по мощеной камнем улочке. С витрин сувенирных лавок, окруживших ее, на нас глядели жизнерадостные Брокенские ведьмы. Их было не счесть: маленькие, большие, свирепые, застенчивые, распевающие залихватские песни, угрожающе завывающие и сверкающие глазами.

Ведьмы в компании с вампирами парили и под каменными сводами ресторана, где мы решили перекусить. Обеденный зал был оформлен в готическом стиле. Массивная деревянная мебель соседствовала с белоснежными винтажными скатертями и салфетками. Темные, якобы закопченные, стены украшали дворянские гербы и рыцарские щиты. Звучал переливчатый йодль.

— Здесь только местная кухня. Все вкусно, — предупредил Гюнтер. — С выбором не ошибетесь.

Определившись с заказом, я направилась помыть руки. Туалетная комната оказалась стилизована под мрачное подземелье. Стены выкрашены в темный цвет. По бокам зеркала в массивной деревянной раме тускло горели светильники в виде свечей. Рассматривая свое отражение, я включила воду.

Вдруг за моей спиной распахнулась дверь. Невольно я взглянула в зеркало на входящего, но его лицо было скрыто черным капюшоном. Неожиданный удар по голове в миг лишил меня сознания, я упала на каменный пол. Словно откуда-то издалека я услышала глухие удары и стоны.

— Анютка, ты как? — обеспокоенно шептала Ника, склонившись надо мной.

Я ощупала грудь, пытаясь найти амулет. Его на шее не было. А мои пальцы оказались перепачканы кровью.

— Где Камень? — испуганно спросила я. — Украли?

— Нет, Маруся его отбила. Он перерезал цепочку садовыми ножницами. У тебя поэтому кровь на шее. Все пройдет.

Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Возможно, убивать меня нападавший не собирался. Хотел лишь срезать Камень. По после предыдущей черепно-мозговой травмы, мне хватило даже легкого удара, чтобы потерять сознание.

— Анютик, как себя чувствуешь? Можешь идти?  

— Наверное, могу.

Дальнейшее помню очень смутно. Мы с Алексеем, Марусей и Никой поехали на такси в Ширке, в наш отель. По дороге Алексей рассказал, что нападавшего обезвредила Маруся. Она все время незаметно приглядывала за мной.

— Я на него налетела, он даже не оказал сопротивления, — рассказывала девушка. — Это не наемный убийца, действовал непрофессионально. Амулет из его руки выбила, он даже не успел сообразить. А там и ребята подоспели, скрутили его. Полицию вызвали. Гюнтер с Марком сейчас с ним разбираются.

— Он Антихранитель, — сказала я. — Помню, как уверенно за Камень взялся. Кажется, это он напал на меня на Брокене.

— Проверим. Когда ребята его скрутили, он ни слова не сказал. Так и молчал, пока полиция не подоспела. А им показал Швейцарский паспорт. Сказал, что турист и не понимает, за что его задержали.

Когда мы добрались до отеля, мне стало совсем плохо. Голова кружилась так, что еле удерживалась на ногах. Девочки проводили меня до комнаты и помогли лечь спать. Хотелось скорее почувствовать на груди Ведьмин Глаз. Без него я не могла связаться с Карой и страшно переживала за него. К счастью, Ника отдала мне свою цепочку, чтобы повесить амулет.

Как только я осталась одна, крепко сжала Камень и стала мысленно звать Кару. Но он не приходил.

11. Подъем на Броккен

Перед завтраком я зашла в комнату Алексея и поведала о ночном посетителе. Мне казалось, что это важное событие. Но говорить о нем при Гюнтере и Марке не хотелось. А они неотступно следовали за нами.

— Ань, неужели он больше ничего не сказал? И не представился? Может, ты просто забыла? — спросил Алексей, внимательно выслушав.

— Не сказал. Я бы не забыла.

— Ты узнала его?

— Нет.

— Ладно, посмотрим, что будет ночью. Хотим устроить ритуал. А поскольку мы оказались в Германии, грех не совершить ритуал на Броккене.

— А как мы это сделаем?

— По ходу дела разберемся.

После завтрака все стали собираться в поездку, а Алексей позвал меня к себе в комнату.

— Аня, надо поговорить, — волнуясь, начал он. — Ты не переживай, он уже пришел в себя. Этой ночью чуть не умер, но врачи откачали.

— Кто умер?

— Не умер. Но на грани.

— Да кто не умер?! — воскликнула я.

— Кара. Я говорю про него говорил.

Ноги подкосились и я рухнула в кресло.

— Аня, мы сначала не хотели тебе ничего говорить, — взволнованно заговорил Алексей. — Понимаешь, Кара сильно пострадал в командировке. Если бы тебе сказали, ты бы нервничала, отказалась ехать. Потому и не стали ничего говорить.

— А Ика где?

— Он с ним. Не переживай, у нас хорошие врачи, с того света достанут.

— Значит, это Кара приходил ко мне сегодня ночью. Призраком, с того света. Но сказал всего пару слов и поспешил уйти. То есть вернуться в тело. Почему мне сразу не сказали об этом?

— Мне только сейчас позвонили и сказали, что ему стало хуже. Его ранили за день до нашего отъезда. Срочно доставили в Москву, думали, не выживет. Я буду держать тебя в курсе. А сейчас надо поспешить, поезд следует строго по расписанию, нельзя опаздывать.

Я по инерции отправилась в свой номер, чтобы собраться в дорогу.

Гюнтер обещал, что на Броккен мы поднимемся на самом настоящем паровозе, который топится углем. В Германии такие остались только в Гарце.

К станции Ширке с грохотом подкатил запыхавшись в клубах дыма старинный состав. Мы забрались в узенький винтажный вагон, устроились на мягких сидениях и тронулись в путь. Стало невыносимо жарко. Ника с Марусей скинули не только куртки, но и свитера.

В зависимости от ветра, шлейф дыма заволакивал то правую, то левую сторону по ходу движения. Несмотря на солидный возраст, паровозик резво мчался в гору.

По вагонам ходили одетые в униформу продавцы сладостей и напитков. Бойчее всего туристы покупали маленькие бутылочки с бальзамом Feuerstein. Как объяснил Марк, это спиртовая настойка сделана на травах, которые растут только в окрестностях Броккена. А название бальзама переводится с немецкого “камень” или “кремень”.

Я делала вид, что внимательно слушаю разговоры друзей, но мои мысли в это время кружились над Москвой, где боролся со смертью мой возлюбленный.

Когда Алексей сообщил о ранении Кары, я почти разрыдалась. Думала, теперь всю дорогу буду пребывать в унынии, сильно переживать и украдкой смахивать слезу. Жизнь без Кары казалась мне не то чтобы тяжелой, а абсолютно невозможной. Я бы не раздумывая ушла вслед за ним в мир иной. Только ему сейчас нужно было не это. Возлюбленный хотел, чтобы я совершила что-то важное в мире людей. Но что?

— Анют, тут так жарко. Не хочешь воздухом подышать? — спросил Алексей. — Говорят, можно выйти в тамбур на открытую площадку.

— Да, пошли, конечно.

Едва мы вышли в тамбур, порыв ветра чуть не унес мою шапку. В лицо полетели крупные хлопья снега. Глаза резал едкий сладковатый дым. Колеса стучали настолько громко, что я не могла разобрать ни слова из того, что говорил мне Алексей.

— Аня, мне сейчас прислали смс из Москвы, — едва перекрикивал он грохочущий паровоз. — Кара снова при смерти. Если он придет к тебе, уговори его остаться.

— Да, — закивала я.

Слезы градом катились из глаз.

Когда мы вернулись в вагон, Ника спросила:

— Аня, что у тебя с глазами?

— На улице жуткая метель, и дым повсюду, со всех сторон. Кажется, я полностью им пропахла.

Мне не хотелось ни с кем разговаривать о ранении Кары. Похоже, Алексей хотел пока сохранить это в тайне. Видимо, были веские причины.

— Вот мы и приехали, — торжественно объявил Гюнтер, когда паровозик начал тормозить у засыпанного снегом перрона. — Правда, это было необычное путешествие? На Броккен нас могли и на автомобиле доставить. Но тогда бы вы не покатались на старинном поезде.

Девочки заверили, что от поездки получили массу удовольствия.

— А почему здесь такой туман? — спросила Ника. — Только метель и дым, ничего не видно.

— Здесь почти всегда такая погода, — успокоил ее Марк. — Зимой туман редко рассеивается.

— Мы же ничего не увидим.

— Не страшно. Аня точно что-нибудь увидит и нам расскажет.

Но я не обращала внимания на вьюгу и туман. Мои мысли были с Карой. Теперь я поняла, почему ночной гость сказал о моем зове. Как же сразу не догадалась, что он имел в виду?

Мне всегда казалось, что Кара рядом даже если физически он находится за много километров от меня и я редко знала где именно. Мысленно он весело болтал со мной, чувствовал, что и я. Я привыкла ощущать его постоянное участие в моих повседневных делах. И нисколько не смущало, что оно было всего лишь виртуальным.

Первое время я была уверена, что эта связь существует только в моем воображении, что я выдумала ее, борясь со скукой. Но время от времени в речах Кары проскальзывали подробности моей жизни, о которых я ему не рассказывала. Это я запомнила точно. Тогда у меня возникло подозрение, что он действительно мыслью витает рядом и наблюдает за мной.

Сначала это открытие испугало меня. От его Всевидящего Ока, казалось, невозможно было скрыться. Но постепенно я привыкла, что мой друг всеведущ. Мне это даже понравилось.

И сейчас я не хотела допустить даже мысль, что он может умереть. Что тогда будет с нашей связью? Я всей душой проросла в него и, уходя в мир иной, он обрекал меня на гибель.   

Наш паровоз, извергающий клубы серого дыма, уже загружал новых пассажиров, ему предстояло спуститься с Броккена и вернуться в Вернигороде на конечную станцию. А мы прошли вдоль старинного здания вокзала, и, вслед за остальными прибывшими туристами, ступили на расчищенную дорожку.

Метель усиливалась. Колючий снег царапал лицо, забивался под куртку. Из-за тумана не видно было даже вытянутой руки. Ориентироваться приходилось только по вехам, установленным вдоль дорожки.

Вдруг посреди ослепительной белизны появилось темное облако, и я услышала знакомый тихий шепот.

— Кара? — мысленно спросила я.

— Зашел проститься, пора уходить, — почувствовала я его голос внутри себя. — Не могу оставаться дольше. Когда мы покидаем тело, освобождается мощный сгусток энергии. Он питает Камни. Иногда приходится умирать только для того, чтобы поддержать Обережный Круг. Если энергию взять неоткуда, мы отдаем жизнь. Так уже было не раз. А потом рождаемся снова.

— А как же я? — мысленно спросила я.

— Я буду всегда в твоей душе.

— Мне мало только душевной близости, — с досадой ответила я. — Кара, послушай, здесь назревает что-то непонятное. В мир людей рвутся души ушедших Богов. Я это ясно поняла, когда в музее рассматривала храм из Пергама. Статуи готовы ожить. Не в прямом смысле, надеюсь. Камни приоткроют границы между мирами. Возможно души Богов уже здесь. Я видела, как они выходят из арки.

— Я знаю. Потому, умирая, и хотел поддержать их энергией.

— Мы справимся и без твоей смерти. Камень сейчас со мной, он силен. Если в Карачун проведем на Броккене обряд, сможем запустить пробуждение других спящих Камней.

— Праздник длится несколько дней. 25 декабря, с наступлением Рождества границы миров закроются. Все должно свершиться до появления Вифлеемской звезды. Если обряд не сработает, даже моя смерть уже ничего не сможет исправить. Я не могу так рисковать.

— Но подожди хотя бы ночь. Кара, умоляю тебя.

— Ладно. Но будь осторожнее.

Сказав это, он исчез, слился с ветром. А я вдруг почувствовала, как снег проваливается под моими ногами и на голову наваливается гора снега.

Связаться с blackpost